// о «ШУВ» Ольги Лаврентьевой

SHUV3

Парадокс! истории, прочно полагающиеся на авторские воспоминания, а также полноценные автобиографии были и остаются первым среди «престижных» жанров комикса. В силу неких лично-экспрессивных характеристик комикса как формы или так просто исторически сложилось – неважно.

Но вот в чем загвоздка: за комиксы далеко не всегда берутся люди с оригинальными биографиями – не каждому суждено быть Дерфом Бэкдерфом и ходить в одну школу с серийным убийцей, а про себя и окружение рисовать хочется. Многократно проверенный способ перекрыть собственную непримечательность – выступить художественно и уповать на то, что исполнение важнее содержания. Другое решение в прошлогоднем, совершенно чудесном комиксе «ШУВ» предлагает Ольга Лаврентьева: что, если плюнуть на реальность, но взять детскую уверенность в себе, в собственном познании мира, в исключительности вокруг происходящего — и сделать историю про это?

Странное название комикса — это одна из аббревиатур-шифров, что главные герои-дети (основанные на Ольге и её брате) использовали в детстве, скрывая свои тетрадки с зарисовками от родителей. В этих манускриптах они фантазировали про своего соседа Васю — молчаливого парня в очках, который неожиданно для всех застрелился из ружья. Не зная практически ничего о Васе и причинах его суицида, дети, вдохновленные телевизором и обложками бульварного чтива, начали фантазировать и сочинять запутанный готический детектив. Спустя много лет, автор решила должным образом адаптировать эти тетрадки, не забыв о сценах из реального мира – из чего и получилась эта книга.

SHUV1

Автобиографические комиксы регулярно губит терапевтическое самокопание. Ну, вроде того, когда автор пытается творчески осмыслить свою историю, и вычленить уроки с высоты взрослого человека — больше для себя, чем для книги или читателя.

На этом месте, вместо рефлексии или рационального анализа, больше, по своей сути, текстовых методов, Лаврентьева предпочитает поступить чисто комиксно, визуально и дать волю символам, сплетая из них настоящий чернильный вихрь. Это относится как к узнаваемым символам эпохи (начиная с Ельцина в телевизоре), так и к чисто визуальным лейтмотивам. Очки-авиаторы, черепа, щупальца, странные формы обыденных вещей доминируют в рисунке и постоянно напоминают о себе, связывая разрозненные фрагменты и сцены.

Символы прорываются через преграды реальностей и одинаково вольготно существуют в детских тетрадках, действительности и даже в загробном мире потусторонней России. Почти нет никаких якорей, позволяющих определить, где происходит тот или иной эпизод, и комикс ловко создает впечатление непрекращающейся игры воображения длиной в двадцать лет.

SHUV4

С таким доминированием простых и заразительных образов, в ШУВе нет излишне мудреных проекций в прошлое. К минимуму сведены взрослые оценки культурного поля 1990-х – книга просто пытается воссоздать ощущение от пролистывания пачки детских рисунков с минимальным кураторским вмешательством. Все детские заблуждения и заключения поданы как они есть, даже с долей гордости – особенно в части очень раскрепощенного отношения детишек к насилию.

Да, о культурном поле. Лаврентьева, эксплуатируя определенную тематику, ступает на ту же площадку, где активно работает целая индустрия стервятников, вроде вк-пабликов, делающих из российского упадка и контрастов 90-х моднявый ностальжи-фетиш. Несмотря на то, что ШУВ продвигался как «комикс про девяностые», он не создает подобного трупоедского ощущения и вообще ненавязчив в этом плане, за что спасибо все той же детской точке зрения.

И, знаете, такой подход (намеренно, может быть, инфантильный) щекочет ностальгические рецепторы сильнее многих альтернатив — для соответствующего поколения, конечно. Пусть в зрелом возрасте мне и любопытны феномены вроде песен Тимура Мицураева, но чего в 26 лет прикидываться — мои настоящие воспоминания о культурном эффекте первой чеченской – это игра в «чеченцев против ельцина» на гайках и винтиках. Поэтому и мишки-террористы, и незамазанный детский интерес к смерти в ШУВе выглядят стопроцентно аутентичными.

SHUV2

ШУВ — это очень вдохновляющая книга в очень многих отношениях. В  своих методах: простых, эффектных и понятных. В расслабленном и, вместе с тем, восторженном подходе к вещам, которые могут показаться неприглядными или слишком обыденными. В оригинальном подходе к сюжетам про 90-е, подобия которому очень хочется видеть от молодых авторов во всех медиумах.

Пусть сочетание всего этого (плюс грубая художественная эстетика Лаврентьевой) вряд ли воспроизводимо, пусть неразумно назначать даже такой клевый комикс ориентиром для всех (русскоязычный комикс это сотня очень самостоятельных голосов), но энергия и уверенность, которая прямо-таки вырывается из ШУВа, это то, чего нашим комиксам, а равно зарубежным коллегам по жанру, крайне сейчас не хватает.