Join the Team, Join PAX // О Multiversity: Pax Americana

I.

sic semper tyrannus

Когда только было анонсировано торжественное воссоединение Гранта Моррисона и Фрэнка Куайтли в рамках проекта Multiversity, все остальные пункты этой инициативы ушли на второй план. Как бы наша маленькая международная секта моррисонитов не верила в любимого писателя молодости, вторых Seven Soldiers от него никто уже не ждет. Другое дело — один из главных творческих тандемов американских комиксов. Моррисона может занести не туда желание легитимизировать корпоративных супергероев как современную мифологию, но карандаш Куайтли за двадцать лет не затупился ни на атом, и он всегда готов спасать шотландских друзей. К счастью, радикальное вмешательство не потребовалось, Моррисон подошел к важной работе со всей ответственностью, размял атрофированные сценаристские мускулы и не посрамил команду. Лысый колдун лично руководил раскадровкой комикса, перевыполнил норму по словам (мелочь, но показательная) и выкрутил сюжетно-идейные конструкции в такие восьмерки, что партнерам (именно партнерам, списывать колориста Нэйтана Фэйрбарна дико невежливо и вообще неправильно) оставалось только выступить на столь же высочайшем уровне. Идеальная творческая форма всех авторов была необходима для реализации заявленного плана арт-преступления — отцеубийства.

II.

Папка — это, конечно же, Watchmen Алана Мура и Дэйва Гиббонса. Биф Мура и Моррисона, гигантов англо-американского мейнстрима, за последние несколько лет из шуток про волшебников All-Beard и No-Beard превратился в стариковское шипение, в котором бородач из Нортгэмптона отличился особенно жесткими выпадами. Моррисон, как известно, примерно подражал Муру на заре своей карьеры, но тому ничьим сэнсеем быть не хотелось, и он старался переходить на другую сторону дороги от назойливого шотландца в кожаной куртке. Спустя много лет, обозленный на комикс-индустрию (в которой Моррисон всегда был своим пацаном и вообще звездой-конформистом) Мур заявил, что у Моррисона никогда не было своих идей и что каждый написанный им комикс — наглый плагиат с работ Мура.

Моррисон пожал плечами и сказал, что творчество Мура все еще уважает, но обиду он все-таки затаил. В своей (очень слабенькой) книжке Supergods он подробно расписал про Watchmen — что это шедевр формы и структуры, но влияние он оказал не самое благоприятное, кинув целый жанр в саморефлексию. Кроме того, в Моррисонском видении, Watchmen это аналог музыкального концепт-альбома, тяжеловесной формы, растерявшей свое значение с мрачных времен господства прог-рока. Действительно, несмотря на первоначальную сериализацию и распространение через комик-шопы, Watchmen имеет классическую структуру романа, что и влюбило в него литкритиков, для которых нет ничего приятней родных клеток. Они с радостью одобрили его включение в современный канон, комиксные чуваки влюбились в кровавые костяшки Роршаха и кожаные штаны Комедианта, и в итоге мы живем в дивном мире Хранителей, где этот текст сам в себе школьная программа. С отцеубийством я, наверное, погорячился — такие произведения в одиночку из канона не вытесняются, сначала должна быть вменяемая критика, адекватное толкование и возможные векторы дальнейшего развития. Командой Pax Americana для критики был взят на прицел каждый аспект шедевра Мура и Гиббонса — и каждый же был извращен и вывернут с хулиганским запалом, делая комикс одной большой, эффектной насмешкой над гегемонией большого папы.

III.

PAX2TH

Самый популярный в критике аспект формализма Watchmen — это легендарная девятипанельная сетка. Позаимствованный Муром у Хайме Эрнандеза формат отличителен своей универсальностью: у страницы есть четкий центр, размер панелей предлагает оптимальный баланс между текстовой и визуальной информацией, количество панелей подходит и для продолжительных диалогов и для монтажа из разных образов. Первые страницы задают строгий ритм, с одной панелькой из сетки 3×3 как первичным и неделимым элементом. Впоследствии, даже когда панели объединяются для разных целей (по три для общих планов, по две и четыре для важных и особо важных моментов), ритм сохраняется, что обеспечивает равную скорость чтения комикса. Строгое следование простому формату сделало Watchmen невероятно доступным даже для читателей, открывающих комикс впервые с детства — по нему можно учить визуальную грамматику медиума.

PAX3TH

Концептуальное нахальство Моррисона выразилось во взятии Watchmen на слабо — он принял за стандарт сетку на одну панель меньше. Первые две страницы Pax Americana задают четкий ритм, как и папа — но иллюзия ломается, кадры из таблицы 4×2 (для удобства назову её «гармошкой») дробятся пополам и первичным элементом становится панелька из шестнадцатипанельной сетки 4×4. Вертикальные срезы из «гармошки», тем не менее, остаются самыми распространенными кадрами в комиксе. Для чего это сделано? На странице с четным количеством кадров не бывает центра. Более того, панели в «гармошке» в принципе не предполагают фокуса. В найнгриде каждая панель, пропорционально повторяющая страницу в целом, может быть мини-портретом, целиком вмещая лицо или фигуру; панели гармошки либо создают неудобный крупный план, обрезающий фигуру, либо помещают её в вытянутое по вертикали пространство, что выглядит как взгляд сквозь замочную скважину. В Pax Americana страшно мало кадров, демонстрирующих персонажей во всей красе, мы видим их урывками и почти не остаемся с ними наедине — это когда восьмипанельный ритм работает. Когда ритм срывается на 4×4 (структура, чаще всего ассоциируемая с Dark Knight Returns Миллера), деталей в кадрах становится еще меньше, а, время, отображаемое в них, сокращается до секунды.

PAX4TH

Кроме того, намеренно включено разнообразие в расположение панелей. Открывающие и закрывающие пары страниц зеркально повторяют друг друга идентичными сетками, но каждая из остальных сцен собрана по своим правилам, некоторые из которых предполагают нестандартный порядок чтения. Так, спуск двух персонажей по лестнице ведет читательский взгляд по букве Z, а большая сцена осмотра места преступления (32 панели на развороте!) жонглирует тремя временными периодами по линии чтения, но пространство сцены определено страницей в целом. Заманивая комфортом понятного ритма, Моррисон и Куайтли открывают справочник уникальных приемов комиксного сторителлинга, требующих от читателя осознания структуры и постоянной адаптации. От комикса писательского (при всем уважении к Дэйву Гиббонсу, несомненно соавтору, Watchmen это именно такое произведение), читателю предлагается перейти к комиксу художническому — где не будет костылей, но откроется целое новое пространство чтения.

IV.

Ключевым персонажем «Хранителей» является Доктор Манхэттен — единственный настоящий супергерой в своем мире. Сложенный как античная статуя, Манхэттен обладает безграничными способностями, его история в рамках комикса это путь от человека до бога, с отказом от последних человеческих слабостей в пользу трансцендентности. Моррисон представил своего Манхэттена вперед рассматриваемого комикса: Капитан Атом, «Квантовый Супермен» с параллельной, как это заведено в DC Comics, Земли, дебютировал в Superman Beyond как всевидящий наркоман, разрешивший эпический конфликт тезиса и антитезиса в лице двух других Суперменов. Для Моррисона как большого энтузиаста метатекста особо интересно нестандартное восприятие времени Манхэттеном — он видит прошлое, настоящее и будущее одновременно, что задумывалось как аналогия на процесс чтения комикса. Читатель может в любой момент пролистать журнальчик или книгу вперед или назад и мгновенно получить визуальную информацию, будь то спойлер с конца или сведения из прошлого. Собственно, в Pax Americana это вообще разъясняется прямым текстом. У Мура всевидение было всего лишь одной из черт персонажа, ему важней был Манхэттен как тупик и абсолют супергеройской идеи. Мозз точек, тупиков и абсолютов не приемлет.

PAX5APAX5b

Манхэттен оказывает добровольную помощь американскому правительству в самой вульгарной форме — разрывает гангстеров на атомы, топчет вьетнамские деревни. Деструктивные последствия самого его существования (внушенные) вынуждают его стать отшельником, позицию невмешательства в земной конфликт он сохраняет вплоть до финала. Капитан Атом, в свою очередь, использовался для конструктивных целей; наиболее впечатляющая демонстрация его сил для публики из показанных в комиксе — возведение в прямом эфире монумента на месте трагедии 11 сентября. В отличие от воплощенного ядерного паритета без трусов, Атом-2014 это идеальный герой фукуямовского конца истории, олицетворение стабильного, псевдосозидатального неолиберализма. Всемогущее, но используемое лишь для обеспечения спокойствия правящего класса.

Его история не столько история очищения от земного, сколько история освобождения от цепей. Правительство в лице сенатора (и фаната комиксов!) Хартли держит его на наркотическом поводке, который разрывается при осознании Атомом собственного дара в полной мере. Атом растворяется в родившей себя вселенной и замыкает на себе петлю истории путем небольшой манипуляции с прошлым. Но если финальный акт Манхэттена это решительное бездействие и оставление человечества в здоровом одиночестве, то выход Капитана Атома это глобальная интервенция для того, чтобы избавить мир от мифа супергероя через его дискредитацию. Супергерой должен менять мир в той мере, в какой он может это сделать, тем его идея и ценна — тезис, которым Моррисон оперирует со времен работы над JLA. Всемогущему супергерою — ультимативный акт самопожертвования.

Действия обоих Манхэттенов оставляют за собой многоточия: утопия Озимандиаса, которую дозволил синий бог, стоит на шатком конспиративном фундаменте, а новый курс после Пакса, в котором нет места кейпам, висит над пропастью консервативного ада. Но это совершенно неважно, главное концептуально хлопнуть дверью.

V.

Проект Multiversity объединяет сквозная тема противостояния супергеройского жанра в разных проявлениях (разных землях) Джентри — метатекстовым чудовищам, которые пожирают и извращают миры, где есть люди в трусах поверх штанов. Джентри это очередное аллегоричное жупело Моррисона, под которым он понимает пагубные веяния в жанре,будь то редакторский произвол, «экстримизация», болезненная ностальгия или просто креативное истощение. Ранее в этой роли выступали эльфы-каннибалы Шиида из Seven Soldiers и супервампир Мандракк в Final Crisis. Если вы впервые в гостях у сказки или наоборот, вам остоебенело повышенное внимание к жанру-паразиту, то лучше спрыгнуть (хотя Pax Americana и без этого хороший комикс!). Watchmen очень часто обвиняют во вдохновлении худших комиксов на свете — именно со смелых решений включить в сюжет про супергероев изнасилование, импотенцию, алкоголизм и фасоль в консервах пошла тенденция на «как бы взрослые» комиксы, где все это адаптировалось в тестостероновом угаре.

 

PAX6

PAX7

PAX7b

А мистер Комедиант! Из его ширинки вышло больше вооруженных решателей проблем в спандексе, чем мрачных русских писателей из гоголевской шинели. Одним из любителей вытаскивать всякое из тех кожаных штанов оказался Марк Миллар, некогда протеже Гранта Моррисона. Миллар успешно поженил супергероику и пост-9/11 настроения в The Ultimates, современном пересказе комиксов про Мстителей, где супергерои получают зарплату из бюджета США, отдают честь рисованному Джорджу Бушу, а также пиздят нацистов-пришельцев и мусульман со световыми мечами. Вдохновленное этим фарсом кино сгладило углы, но ядро — супергерои-патриоты на страже статус-кво — осталось тем же.

Pax Americana щелкает Миллара (не иначе как одного из верховных архидемонов Джентри) по носу всего одной, но очень показательной сценой. Миротворец (читай Комедиант) спасает Буша-младшего от смуглых террористов прямо на лужайке Белого Дома. Несмотря на то, что суперпатриот умудряется сбить дружественный вертолет, это дает старт супергеройской программе и большой карьере мечтателя Харли. Если на метафорах, связанных с Капитаном Атомом, Моррисон не скромничал и говорил все прямым текстом, то в этой части ему удается полукавить. Благодаря помощи Френка Куайтли в том числе: тот все еще один из лучших художников большого действия, но захватывающая дух сцена избиения террористов намеренно заглушена рассекающей раскадровкой (об эффекте замочной скважины выше, в ч.3). Кроме того, в этой же сцене, построенной на шестнадцатипанельной сетке, блестяще имитируется Френк Миллер, вошедший с этой раскадровкой в ряды классиков американского комикса. Миллер прошел путь позора сам, без помощи имитаторов, и его капитуляция на милость национал-шовинистскому дискурсу давно известный факт, так что отсылку надумывать не приходится.

PAX8

Подобно тому, как авторы Pax Americana делают ставку на то, что читатель знаком с текстом и ритмом Watchmen, они так же надеются на то, что широкую улыбку сенатора Хартли расшифруют. И без сожженых вьетнамцев в кадре должно быть понятно, что голубь вместо орла на президентской печати вовсе не означает, что правительственные супергерои принесли мир на Землю. И вообще, милитаризация супергероев на примере Миротворца должна насторожить — в каком мире живете? К чему такой мир, заряженный еще и  супернаукой, ряжеными с гаджетами и господом богом на транквилизаторах в конечном итоге приведет? Чумная длань Джентри проникает через трещины в этой системе и готовится взять над ней контроль, единственный выход здесь — обрубить идеализм, отречься от проецирования супергеройской морали на реальный мир. Для этого, однако, приходится пройти полный круг, сыграть трагичный спектакль в форме восьмерки: мечтатель Хартли приносит себя в жертву, делая Миротворца Ли Харви Освальдом . Может, это не единственный способ защититься от Джентри — уж точно не для оптимиста Моррисона. Но его желание рассмотреть циничную капитуляцию как разумный вариант достойно похвалы.

VI.

PAX10

Визуальный стиль Watchmen играет в тональности заявленных тем. Реализм классических британских комиксов Дэйва Гиббонса лег на лихорадочную и ядовитую палитру Джона Хиггинса — точно так же, как Брайан Болланд и тот же Джон Хиггинс сыграли на A Killing Joke. Но если последний был спорно перекрашен под руководством Болланда, то Watchmen претерпел лишь ремастеринг для «абсолютного» издания и цветовая гамма комикса не менее узнаваема, чем кровавый смайлик. Сиреневые штаны Роршаха это достояние истории! Pax Americana, начинаясь со знакомого красного на желтом, скользит к современным оттенкам кожи  на лице Президента Хартли и затем — к скомканной микрокарандашом Куайтли фигурке Миротворца на фоне голубого неба. Открывающая сцена этого комикса настолько полно прорисована, что создается редкий для комиксов эффект погружения и образуется разительнейший контраст с предшественником. Watchmen это комикс моментов, идеальных кадров, почти самодостаточных мини-фото с ограниченной палитрой, в этом его приверженность классическим методам классических же комиксов. Комиксы Куайтли и его современных колористов дышат от панели к панельке и живут на постоянном движении, намекая на декомпресс — самую отличительную из особенностей современных комиксов. Кроме того, Watchmen можно  условно считать «ночным» комиксом — палитра преимущественно обусловлена временем расследований Роршаха, Pax Americana окрашен утренними цветами, выжигающими солнечным светом наступившую для жанра полночь.

PAX9

VII.

Да, Pax Americana для многих станет единственным достойным комиксом  в проекте Multiversity, особенно для тех, кто спрыгнул с метапоезда во время Final Crisis, но быть одним из эпизодов этого цикла он от такого отношения не перестанет. Как я уже отметил выше, цикл объединяет борьба с Джентри, угрозой одновременно осязаемой (сонм демонов из межвселенного пространства) и неосязаемой (креативный кризис). В предыдущих двух выпусках влияние Джентри просочилось через фатализм в предсказуемости ностальгии по Золотому Веку (Society of Super-Heroes) и через парализованных общекультурным  и общеморальным ADD юных суперталантов (The Just). Оба закончились на клиффхэнгерах и обещали продолжится в большой куче-мале Multiversity #2 когда кончится тур по «Землям». Только не здесь: замкнутая восьмерка сюжета запечатала нарратив (моррисонитам со стажем должен быть знаком термин «сигил») и комикс заканчивается (с любого конца!) пулей в голове. Что это значит? Watchmen обеспечил себе место в истории тем, что был законченной историей в 12-ти номерах, замена персонажей Charlton Comics на оригинальные аналоги утвердила эту независимость, контракт Мура и Гиббонса заставил DC Comics регулярно перепечатывать книжку чтобы сохранить за собой права. Эти три обстоятельства вырвали «Хранителей» из общего контекста мейнстрима 1986-1987 года, комикс перестал восприниматься как всего лишь очередной продукт из линейки большого издательства. Большая книга, классический роман, к которому не предусмотрено сиквелов и ответвлений. Статус, с творческой (самой важной) стороны обусловленный именно изолированным и законченным нарративом.

PAX11

Моррисон издевательски возвращает Watchmen в неуютный контекст братьев меньших, ставя свою «ответочку» в один ряд с реакциями на ретро-супергероев и героев-подростков. Более того, весь проект Multiversity можно воспринимать как очередную (и совершенно незаслуженную) оду левиафану DC Comics и его дурацкой замкнутой мультивселенной — тюрьме на 52 камеры. Указывать на место в камере настолько значимому произведению? Намекать на вечное рабство произведения в плену беспощадный корпорации? Моррисон все-таки не настолько хам и идолоборец, он оставляет за своей версией Watchmen замкнутость и законченность в качестве козыря. Более того, он обращает на нее особое внимание названным сюжетным ходом. Великий комикс остается сам по себе, в кольце подражателей и подсосов, дважды запечатанный в истории.

VIII.

PAX12

При всем вышесказанном, я вовсе не поддерживаю позицию Моррисона, хоть и понимаю её. Он исходит частично из своего личного противостояния, частично из своей концепции супергероики. Впечатляющей, важной, но, если говорить честно, достаточно проржавевшей. Моррисон давно уже не младотурк из «Британского Вторжения», не харизматичный гуру из сексуального культа опасных мыслителей. Каждый раз, когда он пытается сделать заявление касательно дискурса в супергеройских комиксах, осудить чье-то пагубное влияние, он все меньше похож на революционера и все больше — на дедушку Симпсона, кричащего на облако. Пока он предупреждает о метаугрозе и растлении ностальгии, более молодые авторы (которые сами не совсем и молодые, многие уже и лысые) реально двигают жанр вперед, используют иконографию настолько либерально, что старику Моззу и не снилось, и ничуть не боятся двадцати- и тридцатилетних рисованных бугименов. Сам Моррисон теперь может выступать реакционным чучелом и врагом прогресса. Так, Кирон Гиллен (по моему мнению, один из самых умных и амбициозных авторов в корпоративной супергероике) не стесняется критиковать All-Star Superman, и его Uber это очень циничный и правильный ответ на самодовольный, ничем не подкрепленный оптимизм заявлениям Моррисона о том, что изобретение супергероя было главным событием XX века.

И Uber, и Pax Americana это дисс-треки, сочиненные с конкретными целями. С одной стороны, персональные подколы, с другой — подкрепленная личным авторским опытом критика в рамках медиума. Такие комиксы нужны если не как самоцель, то как conversation starters, поводы для дискуссий, новых ответов в письменной и рисованной критике, из которых можно будет выковать новую, обновленную индустрию. Pax Americana подчеркивает те аспекты Watchmen, которые лучше оставить в прошлом и ценить в историческом контексте, но самим фактом пристального внимания легитимизирует его статус как выдающегося и важного комикса. Это очень хороший повод снова открыть замечательную книгу и подтвердить её статус не просто ленивым повтором в очередном топе «лучших комиксов эвар эвар», но взглядом с нового угла, в данном случае — со многих сразу. Больше рисованных дисс-трэков, больше критики, больше честных и открытых взглядов — и нам не будут нужны никакие напутствия лысых и бородатых колдунов чтобы двигать дальше all those shitty, amazing comics.